Проза

(картинка кликабельная)

В этой повести автор погружает читателей в непосредственную атмосферу той “далекой” жизни, когда под звуки горна и барабана пионеры ходили на линейку. Простая бесшабашная жизнь, увиденная детскими глазами рассказчика, без приукрас и лишних выводов, отражает заботы школьных дней и будни в удивительном месте – советской коммуналке, сегодня многим неизвестной.

На текущий момент книгу можно купить в Библио-Глобусе (ссылка выше) и на

Первые несколько глав в аудиоформате (читает автор): http://aleev.rpod.ru/

Отрывки из повести:

…- Да на! Батарейки быстро сядут, да еще и красный. Где ты видел красные автоматы у военных? – покрутил брат пальцем у виска.

- А я не военный , я – полицейский, – ответил я.

– Ну, давай, валяй, полицейский, – и он махнул на меня рукой.

Соседи разошлись. Баруф закончила разговор и ушла в комнату, уточнив о состоянии дяди Славы у мамы. Тагир недовольно захлопнул дверь, затащив туда Ильдара с резиновой башней. Брат пошел на кухню в свой самый  дальний угол, где ему было выделено местечко, копаться в своих реактивах. Кокеткина тоже торопливо проследовала к себе, где, обжигаясь молоком, прислушивалась через свою непритворенную плотно дверь.

А я, выждав с десяток минут, прикладываясь к автомату и постреливая в воображаемые цели, пошел в коридор и громко объявил:

– Обыск! Идет обыск!

Заскочил в гостиную, где находился папа с Баруф. Они смотрели телевизор.

– Обыск! Деньги, ценности сдайте, – командовал я.

– Ничего у нас нет, – устало отмахнулся папа.

– Мы коммунисты, а деньги и ценности у народа, – сказала Баруф. – Не будешь же ты у своего народа отбирать. Иди к Сереже, мы фильм смотрим.

Я пальнул в родственников для острастки и разочарованно вышел. Одному играть было скучно, и я решил провести следующий обыск у Морозниковых. Я подскочил к двери их комнаты и сильно постучал кулаком в дверь.

– Откройте, полиция! – и добавил пару ударов ногой.

Дудуля растворила дверь, и я ворвался в комнату.

То, что произошло дальше, я себе объяснить не могу. Даже сейчас, когда прошло столько лет я не могу понять, как получилось то, что я сделал и почему не сдержался. Я упивался собственной ролью, я плотно вошел в образ полицейского, ворвавшегося в жилище преступника, которого намеревался задержать. Я работал точно по системе Станиславского. Я решил во что бы то ни стало произвести задержание, и красное оружие в руках вселяло в меня силу и уверенность. Об обыске я уже даже не помышлял. Какой обыск? Здесь было все гораздо серьезнее.

Дядя Слава сидел спиной к двери на табуретке и хлебал борщ, я оттолкнул с прохода Дудулю, поднял над головой автомат и прикладом нанес удар дяде Славе в затылок. Удар был такой силы, что дядя Слава, охнув, уронил лицо в тарелку, раскидав по столу капусту из борща. Перед собой я увидел тетю Нину, которая в ужасе упустила на пол яйцо из присланной деревенской корзины.

Возникла секундная пауза, которая прервалась оглушительным плачем выбежавшей из комнаты Дудули.

Я молча отскочил в сторону, испугавшись и выронив автомат.

А дядя Слава…

***

…У нас точно такой же был на кухне. И у всех он был. Весом 2 килограмма. Он у меня до сих пор сохранился и на туалетном столике стоит. Я серьезно. Кокеткина им гладила свое белье, разогревая на плите, и даже мама иногда тоже гладила таким утюгом, несмотря на то, что мы имели электрический серебряный такой советский утюг, который, кажется, был дефицитом. Но с электрическим там понятно все – включил в сеть, повернул колесико на тип нужной ткани, лампочка потухла – и гладь себе. А этот, литой? Проверялся на готовность к работе этот чугунный утюг так: разогревался на огне, затем слюнявился любой палец и быстро прикладывался к утюгу, если шипело – значит, готов к глажке.

- Ты что, идиот? – сказал Кудряшев, в ужасе смотря на Сашу Пушкина, который вынес зажатый в руке утюг в проем окна.

- Да нет, ребза, не боись. Я ж не на людей кидать буду. На проезжую часть выбросим, посмотрим, что будет. Асфальт пробьет – во классно будет посмотреть потом, насколько глубоко! – успокоил всех Саша.

Это звучало убедительно. Если на людей кидать не будем, то кидать можно. Так рассуждал каждый из нас про себя. Но никто, повторяю – никто – не спросил, не сказал, не подумал: «А вдруг?» Случайность, стоившая бы нам…я даже не знаю чего. А, случись что, ответил бы за все Андрюша Фадеев, как ребенок из неблагополучной семьи. Это бы ему зачлось, точно. Хотя нам бы всем тоже пришлось несладко…

БЫ

(рассказ)

Если бы ты был жив мы определенно были бы просто друзьями.Мы ими тогда уже стали.Если бы ты был жив, мы могли бы поддерживать друг друга. Если бы ты был жив, мы могли бы радоваться за успехи и сопереживать за неудачи. Если бы ты был жив, у нас были бы разные жизни, но с одним истоком и с одним руслом.Течение наших жизней могло быть разным, но никто не страдал бы от этого. Это очень обычно.Если бы ты был жив, все бы мое было бы твоим. Если бы ты был жив, я мог бы разговаривать с тобой по телефону, как Она разговаривает со своей сестрой, а Он рассказывает, что его сестра выходит замуж за нашего ровесника. Это очень обычно. Если бы ты был жив, творчество захлестнуло бы нас и в этом было бы то самое русло.Если бы ты был жив, твои картины я смог бы показывать и Ей и Ему как Она показывает вышивку своей сестре, а Он говорит что его сестра не имеет хобби. Если бы ты был жив, мы могли бы обсудить новости сегодняшнего дня. Если бы ты был жив мы могли бы реагировать на это вместе.Или не реагировать никак, но потом все равно говорить об этом.Если бы ты был жив мы бы радовали маму вместе, как иногда радую ее я. Если бы ты был жив я бы встречал тебя на вокзале с киевского поезда, как в последний раз в 86-ом. Если бы ты был жив, ты бы встречал меня с любого другого поезда плюс самолеты.Если бы ты был жив моя бы жизнь была бы точно другая. Потому что, течение наших жизней меняется в зависимости от того живы мы или мертвы.Вот только если бы ты был жив…

***

“До Изборска прямо и недолго”. История одного автопробега в форме художественного очерка

«И я гляжу на это дело в древнерусской тоске»
Б.Гребенщиков

Мотор тихо заурчал, и Пузырь тронулся с места, мне оставалось только отсчитать первые метры нашего путешествия и попрощаться с просыпавшейся субботней Москвой. Скрылись за поворотом родные переулки, Ленинградский проспект со своими генеральскими домами, экологичное Строгино и мы понеслись в сторону Псковской области, подгоняемые собственным любопытством. Дорога отличная, чувствуется еще близость города претендующего на цивилизацию.

Едем, едем… Дубосеково со своим подвигом, Волоколамск, мелкие населенные пункты, названия которых мы тщательно сверяем с атласом Пузыря. Он весел, ест миндаль и заряжает уверенностью. Еще бы! Названия в атласе замечательным образом совпадают с названиями на синих указателях, которыми усеян наш путь.

Восемь часов утра. Первая остановка где-то под Ржевом. Это завтрак. Размашисто въезжаем в поле и, отгоняясь от надоедливых слепней, достаем провиант. Наличие любимых женщин в столь важной части как путешествия, так и просто бытия, неоспоримо, господа! Повторяю, неоспоримо!

С их помощью Пузырь и я наполняем желудки и счастливо-довольные двигаемся дальше. Слепни в ужасе разлетаются.

Московская область сменяется Тверской, Тверская сопровождается унылым пейзажем незасеянных полей и вымершими деревнями. Здесь же с нами прощаются услуги московских сотовых операторов. Дорога, однако, начинает утомлять. Моим длинным конечностям не помогает и вроде бы комфортное «шкодоводское» автомобилестроение.

«Затекают ручки, ножки,

Знать добраться б до Пустошки!»

Населенный пункт Пустошка-веха на нашем пути, после которой мы должны уйти направо, на Псков. Благополучно минуем эту Пустошку, вопреки своему названию, достаточно оживленную и проехав еще пару десятков километров заворачиваем в сосновый лес для того, чтобы пообедать. Здесь нас ждет новая атака слепней. Пузырь открывает разгоряченное нутро автомобиля и тупые насекомые, повинуясь каким-то своим рефлексам, облепляют двигатель, находя свою смерть от его высокой температуры. Обедаем в благостном настроении. Вдали фордыбачит какой-то трактор, под ногами млеет черника, мох на котором мы лежим настолько мягок, что рука не повернется описать банальное сравнение с ковром или с какой-нибудь там периной. Однозначно он мягче, скажу лишь. Идиллия заканчивается Пузырь зовет в путь. Гриб найденный Катей, между прочим, по ее уверению белый жестоко игнорируется. Пузырь неумолим.

В дорогу, в дорогу! -раздается его клич. Я сажусь за руль, от которого минутой ранее еле оторвал Пузыря. Но, мне процесс «драйва» необходим, чтобы отвлечься от быстрозатекающих конечностей, тогда как для Пузыря это еще и удовольствие. Удовольствие, которое можно познать только на хорошей дороге и на хорошей машине. По пробкам в Москве Пузырь не ездит, да и не умеет. Бережет нервы и время. Прав, прав…

Ну да ладно, едем дальше. Сожгли бак, заправились на визуально приличной бензоколонке с вроде бы знакомым названием «Славнефть». Поля сменяются соснами, сосны поселками, километры исправно накручиваются на автомобильный счетчик. Населенный пункт Остров-последняя веха на пути к Изборску. Вот и первая заминка. Не найдя нужный поворот, явно указанный на карте, въезжаем в Остров автопилотно-интуитивно. А как же вы хотели? Пузырь безоговорочно доверяет мне в выборе нужного направления, я в глубине души полагаюсь на разум Пузыря. Слава Жмыху, обошлось! Минуя железнодорожное полотно, выходим на финишную прямую. До Изборска прямо и недолго. Пузырь спокоен. Минутная потеря курса не отразилась на его настроении. Все испытали то, что испытывает авиадиспетчер, когда на его мониторе пропадает ведомый им самолет и снова затем появляется. Раздраженного Пузыря все боятся, даже я. Несмотря на явную глухомань, дорога поразительна хороша. Едем 120 км/ч как и по трассе. Внимательно отмечаю на карте пройденные деревни. Одна, вторая, третья, десятая и все вместе внезапно дружно осознаем, что въехали в Изборск. Поворот направо наугад (слава Жмыху) и вот мы на главной и единственной улице города под названием Печорская. Я тут же вспомнил Леонида Осиповича Утесова:

«…И на главной улице название прочли»

КРЕПОСТЬ

Поиски гостиницы. Неподвижно сидевшие на лавке, вперив подслеповатый взор во всяк проходящего, дед с бабкой не помогли нам найти ее. Дед прошамкал что-то невразумительное беззубым ртом, старался изо всех сил, с трудом подбирая слова. Древний изборский сфинкс, лучше уж молчал, результат был бы тот же. Поплутали немного, но нашли. Обычная растерянность на незнакомом месте. Однако, даже не доехав до гостиницы нам довелось испытать сильнейшее impression*.

Перед нами на холме гордо и величественно возвышалась Изборская Крепость неким древним старцем, не потерявшую осанки и знающую себе цену. Побросав вещи в номер отправились осматривать крепость и окрестности. Долго взбирались на холм, игнорируя более удобный подход справа. Бродили вдоль крепостных стен, осматривая каждый уголок. Даже сейчас столетия спустя, крепость не потеряла своего грозного и устрашающего вида. Легко представить как неприятель, в разное время пытавшийся захватить это сооружение растрачивал боевой дух от неудачных своих попыток. На одной из башен крепости сделали смотровую площадку. С нее открывается прекрасный вид на изборские просторы. Впрочем, справедливости ради, замечу, что красоту этих видов легко заметить и с высоты человеческого роста. Уставшие и довольные остаток дня проводим в крепости и около нее. Придя в номер и отужинав, Пузырь убегает в крепость снова, я же вяло отбиваясь от комаров быстро засыпаю.

ПЕЧОРЫ

С утра мы направляемся в Печоры. Всю дорогу нас сопровождают предупреждения о том, что мы едем по платной дороге, однако мзду за проезд в конце пути с нас так никто и не спросил. И в этом ты Россия! Въезжаем на главную площадь города, оставляем машину и направляемся к Печорскому монастырю. Наши женщины одевают передники и платки, я же жертвуя на нужды монастыря приобретаю тем самым право на фотосъемку. Нас встречает колокольный звон, но пока мы добираемся до звонницы, какая досада, звон прекращается. Было бы любопытно взглянуть, как звонарь управляется с разными колоколами. Кажется, некстати мне в голову лезет Башлачев:

«Если нам не отлили колокол,

Значит сейчас время колокольчиков…»

Не могу разобрать кого больше прихожан, паломников, автобусы которых мы видели при входе или туристов. Ансамбль монастыря составляют храмы старые и храмы относительно новые. В первом случае это 15-16 века, во втором 19 век. Внутреннее убранство, по моему наблюдению, достаточно скромное. С замиранием сердца входим в Печорские пещеры. Под ногами песок, и не видя его, повинуясь чувству самосохранения, ступаешь чрезвычайно осторожно. Вдоль стен горят свечи, но освещением их тусклый свет назвать нельзя. Дополнительные свечи снаружи прихватить с собой мы не догадались и держась друг за друга бредем наугад. Вдали слышится пение-это паломники со своим чересчур активным гидом молятся во имя захороненных здесь священнослужителей. Пещеры сильно меня впечатлили и прежде всего как заключил я, своим холодным негостеприимством. Выбираемся на свет с чувством некоторого облегчения. Через монастырские ворота выходим и идем вдоль стен, с трудом преодолевая овраги и холмы. Обойдя кругом попадаем на смотровую площадку и видим перед собой весь ансамбль монастыря как на ладони. Стоя на этом же месте великий поэт написал:

« …И дивясь перед собой

Видит город он большой

Стены с частыми зубцами

И за белыми стенами,

Блещут маковки церквей

И святых монастырей…»

После обеда уезжаем обратно в Изборск, закупившись провизией в местных торговых рядах.

ПОИСКИ ОЗЕРА

Решено было отправиться на Мальское озеро, о существовании которого мы узнаем из атласа Псковской области. Учитывая погодные условия, благоприятствующие, кстати, на протяжении всего нашего путешествия, есть большое желание в нем и искупаться. Идти до озера примерно четыре километра. Идем, идем, идем. Озеро находим мы с Пузырем, ценой потери из вида наших женщин. Однако, как выясняется, мы подошли не с той стороны и купаться здесь не представляется возможным. Разочарованные поворачиваем назад с твердым намерением обойти вокруг и натыкаемся на понуро бредущих Катю и Милю, находящихся в уставше-солнценапеченном состоянии. Что же делать, бредем назад. И только на обратном пути узнаем правильную тропку к правильному подходу к озеру. Рвемся с Пузырем. И «выстрелы в спину»-бросили, виноваты, если б что-то случилось, устали, и т.д. Учитывая вышеперечисленные обстоятельства, возвращаемся в Изборск. Купаемся в местном озере с неприятным илистым дном и пованивающей водой. Несмотря на это, от жары спасает. Еще одна достопримечательность-местные святые ключи, вытекающие прямо из горы, рядом развалины древней мельницы. Туристы активно наполняют емкости водой, а мы фотографируемся и идем отдыхать.

ТРУВОРОВО ГОРОДИЩЕ

С Пузырем вечером отправляемся осматривать кладбище. Могилы здесь совсем не такие, как в нашей полосе. Аккуратные белые надгробия, кое-где вижу даже старообрядские кресты, много семейных захоронений, огороженных заборчиками. А вот и пресловутый Труворов крест, внушительный и слегка покосившийся, но каменно-уверенный. По местному поверью, если прислониться к кресту, раскинув руки, можно зарядиться энергией, с одной стороны положительной, с другой отрицательной. Вся беда в том, что это поверье умалчивает, с какой стороны, какая энергия «раздается». Тем не менее, мы с Пузырем приложились. У Пузыря за это путешествие и так наблюдались избытки энергии, поэтому на него это явно не подействовало, даже если именно он «отрицательно зарядился». Что касается меня, да простит меня читатель за пропаганду деревенских предрассудков, то после того, как я отошел от креста ко мне откуда ни возьмись подбежал черный лохматый пес и обнюхав меня исчез также внезапно, как и появился. Вот так и укрепляются слухи. Несомненно, мой бы рассказ вызвал большой интерес среди группы суеверных аборигенов.

Выходим на большой холм в виде треугольника, садимся на землю и молча всматриваемся в даль. Как прекрасно все же отгородиться от суеты огромного мегаполиса, вдохнуть чистый воздух красивого русского места.

«… О, Муза и когда ты для беседы

Меня поэта изберешь?…»

Здесь знаменитый Тарковский снимал фильмы, здесь великий Пушкин находил поэтичную рифму, здесь я и Пузырь сидели на склоне холма в очаровывающем безмолвии и думали о своем.

МЕЛЬКОМ МИХАЙЛОВСКОЕ

Ну вот и день отъезда. С утра Пузырь пропал в крепости не желая расставаться с местом, которое как он сказал, манило его с детства. Вообще в разный временной интервал нашего пребывания в Изборске, Пузыря можно было наблюдать взгромоздившимся на крепостную стену, старательно протискивающегося в бойницы, что для его комплекции достаточно авантюрно или деловито вышагивающего внутри башен с высоко задранной головой. Однако час отъезда настал, я с грустью попрощался с Изборском и мы двинулись на Михайловское.

Добрались быстро и без приключений по знакомой уже дороге. Приехали на могилу поэта в Святогорском монастыре. Тишина, туристов почти нет. Памятник скромный, цветы тоже. Постояли немного, я мысленно безуспешно попытался вспомнить что-нибудь из Пушкина. Позор мне, ничего не вспомнил, только отдельные четверостишия, а полностью стихотворение оказалась кишка тонка. Поехали в усадьбу. Оставили машину у входа в лес и пошли пешком. Красиво… однозначно дворяне знали, где селиться. А белый мостик, популярная тема в работах импрессионистов, а дерновый диван, посаженный самим Ганнибалом. Все эту красоту не замедлили запечатлеть на пленке. Деревья большие и старые, явно ровесники самому Александру Сергеевичу. Жаль времени было мало, надо было возвращаться в Москву. Не менее недели необходимо, чтобы побывать во всех уголках этого замечательного места. Но и того времени, что мы там пробыли, оказалось достаточно, чтобы понять – Пушкинские горы зовут меня снова.

Обед в придорожной таверне и самая неинтересная часть моего повествования-возвращение домой. Масса примеров в литературе, где «возвращение домой» является основной концепцией романа, где вокруг этого «возвращения» и проходят основные события, когда герои уезжают, но всегда возвращаются. Мне же после всего увиденного, не хотелось возвращаться домой. И не потому что там душно и пыльно, а потому что, увидев вышеописанные места я открыл в себе какую-то потайную дверь. Все то, что я видел и чем дышал, напрочь заставило меня забыть, что я цивилизованный молодой человек с часами на руке и с мобильным телефоном в кармане. Я ощутил себя просто Отвлеченным и Русским незаметно качнувшего рукой колыбель древней истории.

… я и город это одно целое. Я чувствую за него, он через меня. Я узнал это недавно. Я связной, иногда мне кажется, просто пока невостребованный. Какую роль должен сыграть я и что донести и главное до кого, я узнаю потом. Пока я прохожу испытания. От этого будет зависеть многое, и прежде всего смогу ли я перемещаться во времени или буду выполнять миссии только в настоящем. Нет нужды говорить о том, что мне очень бы хотелось иметь возможность перемещения во времени. Но я знаю, что на службе у города много людей, это его духовные нити и связующие звенья между ним и чем-то еще, чем, я пока не знаю. Повторяю, я прохожу испытания.

Сейчас мы уже разошлись, разбрелись и утонули в собственной бытовухе, а раньше мы были дружны и держались друг за друга. Некоторые наши жены, проявив завидную прыть в отношении московской прописки, оградили нас друг от друга своей (наверное) любовью, некоторые нарожали детей, чтобы увековечить себя на семейной фотографии. Кто-то из нас был лентяем, кто-то целеустремлен. Кто-то добился определенных успехов, а кто-то предпочел не перетруждаться. Уже и кого-то нет, а кого-то и не было.

Если философствовать на тему «А помнишь…?» наиболее дорогим временем для каждого из моего поколения, это время «пластмассовой канистры»

Да, именно той самой, в которую мы наливали пиво, отстояв очередь у ларька на Лялине или на Самотеке. Канистру можно было сложить, приведя ее тем самым в почти карманный вид. Продавалась она в спортивном магазине, в отделе «туризм». Там ее купил Лимон. Он пришел с ней ко мне домой, и она уже была полна пивом. Он никогда не приходил без пива.

-Ты где пиво достал?

-На Печатникове, родители дома?

-На даче, входи,- ответил я.

Печатников это хорошо известный пивбар в одноименном сретенском переулке, ближайший к бульварному кольцу отличался тем, что был полностью автоматизирован. Пиво было из автоматов светлого цвета и всегда одинакового отвратительного горького вкуса. Было около полудня выходного дня восемьдесят девятого года и я еще не успел обдумать как провести выходной день, но Лимон уже все решил за меня.

Он уверенно вошел, а я метнулся за стаканами в родительский барчик

Мы уселись на диване.

Я включил Twisted Sister “You cannot stop rock-n-roll” и открыл форточку.

Минута и с края стакана эпилептическим комком свесилась пена и сползла на полированную поверхность стола. Первый стакан всегда оценивающий это же не Хайнекен и не Туборг, где все ясно по части quality, а в розливном пиве каждый раз вкус разный и зависит он не от солода и хмеля, а от того насколько сильно тетя Клава его разбавила. Я даже думаю, были бы вообще такие люди, которые знали изначальный, так сказать с колыбели, вкус этого пива. Ведь тетя Клава это последнее звено в разбавлении водой напитка, сколько их было звеньев, а? Работники «бадаевского» завода, допишите абзац!

-Дерьмовое!-заключил Лимон, закуривая

Я молча кивнул, соглашаясь с ним.

Ближайшие несколько часов нам предстояло заставить работать наши почки в экстремальном режиме.

You cannot stop rock-n-roll!

***

Я еду в машине и смотрю в твои окна, только в те в которые ты мне говоришь смотреть, взгляд мой сам выбирает нужное окно из сотен других, мимо которых я проезжаю. Я представляю себя живущим там, я проживаю себя за мгновение. Или может маленькая частица меня улетает и скрывается в том доме, с которым я только что говорил.

***

-Познакомься, это Лена, мы с ней вместе в лагере были!!!- Марина улыбалась. Она только что прокричала это так громко, как могла, стараясь перекрыть «Музыку которую нас связала». Дискотека была в самом разгаре. Колонки «Родина» исправно выдавали все Дцб на которые они были способны

Весело-потные подростки танцевали под «Мираж» и их довольные лица на секунду освещались светофорной цветомузыкой и опять погружались во мрак.

-Улицу роз, давай!!!-раздались вопли, когда закончилась песня.

Мне же эта пауза дала возможность, произвести первичный эффект на Лену.

В то время я полагал, что это крайне важно.

-Приветик!Ты тоже в десятом?-спросил я

-Да.

-Покурим?

-Пойдем.

За время перекура, мне удалось узнать, что Лена проживает на Бабушкинской, что родители точно дома, что сердце ее не занято, что мы наверное в ближайшее время будем вместе. Все по делу. Не знаю как сейчас общаются подростки при начальном знакомстве, я же находился в полной уверенности, что испускаю сексуальные флюиды на всех без исключения, тем более на девчонок с далекой заставы.

Мы неспеша вернулись на танцпол.

Заиграла медленная композиция группы Scorpions название которой неудобно даже упоминать на этих страницах.

Time, it needs time

To win back your love again

I will be there, I will be there

Love, only love

Can bring back your love someday

I will be there, I will be there

Я начал обнимать ее сразу, гладил по спине, старательно прижимаясь к ней и используя всю длину этой песни, она чувствовала меня, приоткрывала рот и чуть закатывала глаза.

Она была красивой, и молодых людей, не страдающих дурновкусием, навроде меня, притягивала своим всем натуральным, она практически не пользовалась косметикой, она была блондинка от природы, она пахла чем-то удивительным, но не парфюмерным, в общем, я понял после танца, что я должен быть с ней, а она должна быть со мной.

После дискотеки, проводив ее домой мы застряли на лестнице в хрущобе где она жила, там она и одарила меня своим первым поцелуем.

Земляника!

Всю дорогу домой я думал о ней и весь последующий месяц я ходил к ней, встречал ее из школы, мы ходили в кино, делали вместе алгебру с поцелуями.

Цветочек после школы под завистливый и неодобрительный взгляд ее однолассников.Она выпархивала из здания, я ловил ее портфель и мы шли куда-нибудь…тогда это не имело значения, и поэтому единственный фильм, название которого я помню это «Плюмбум или Опасная игра». Закончилось все быстро. Через месяц я уже был полностью свободен. До сих пор неизвестны причины моей отставки да и разбирать и анализировать их на этих страницах задачи у меня нет. Скажу только, это было довольно сильное разочарование и кажется одно из первых в моей жизни……………………………

…………………………………незаконченная повесть