Одноклассники.ру

Я удалил свой учетную запись в одноклассниках. Испытал от этого какое-то умиротворение что ли. И не могу сказать, что я являлся активным участником этого сообщества но,  я могу определенно точно утверждать, что социальные сети являются зависимостью для многих своих участников и примеров у меня довольно. Даже таких, о которых не рассказывают. Но, я зависимостей давно не боюсь ибо с определенной долей успеха боролся со своими когда-то. Но, стер же аккаунт с радостью, повторюсь. Описать мерзость какой стал этот замечательный по своей задумке проект за свои несколько лет, очень трудно. Виртуальные букетики, ники с использованием сердечек, точечек, смайликов, подчеркиваний, идиотские статусы, которые ничего не характеризуют. А главное огромное количество мудаков которое на все это ведутся и с радостью проживают свою виртуальную жизнь, иногда даже плюя на настоящую. Зло это исключительное. Зло которое объединяет дураков и дур в группы. Зло которое заставляет их лицемерить и подменять реальность. Где та добрая идея, которая была учтена создателями изначально? А ее уже нет….Миссия выполнена.На баннере пишется нас сколько-то там миллионов. Все одноклассники благодаря “одноклассникам.ру” уже давным-давно встретились, все кто эмигрировал в Америку уже успел приехать на школьную встречу в Москву, уехал обратно и успел забыть о ней. Все потерянные нашлись, уверен, с гораздо большим эффектом чем у Кваши в “Жди меня”, все поссорившиеся помирились. Высохла уже сентиментальная слеза оброненная на этих встречах, в душном ресторане при виде своей бывшей девчонки, первой любви. Что ж осталось? Ну конечно, многие, например моя жена, активно продолжает вести свою страницу с дополнением фотографий, изо всех сил держась за свою юность. Школа, пионерские лагеря. Это правильно. Мы же не хотим стареть. А я? Я своих одноклассников вообще не терял-поэтому удивительное волшебство не пережил. Я получал за то время, что я был в этой социальной сети сообщения от людей с которыми когда-то учился сообщения типа: “Привет, Леня! Как жизнь? Как дела? Напиши о себе.” То есть, человек не давая никакой информации о себе, искал контакт, но при этом рассчитывал,  что я выдам ему всю свою автобиографию с момента когда мы последний раз виделись, а он при этом читал бы мое сочинение на восьми листах, пожевывал бы что-нибудь в этот момент, да еще передавал бы через плечо своей жене наиболее интересные моменты. Естественно, я даже не отвечал на такое или отвечал по иностранному и отлично зарекомендовавшему себя шаблону: “I’m fine” (спасибо, не твое дело. Перевод с англ. автора) Бывали и другие ситуации. Человек, которого я бы с удовольствием бы увидел, с кем я фактически проводил все время после уроков, который живет в одном со мной городе, ответил в привате: “О, Ленька, привет, старик, надо встретиться” Я тут же давал ему свою мобилу, он ее записывал, но так и не звонил, при этом по логам этот человек регулярно продолжал посещать одноклассники, а не уехал, сгинул, стер себя как я, итп. Напоминать вторично о себе я, к примеру, не люблю. Несложными умозаключениями прихожу к выводу, что есть люди, и это показывает мой пример, которые уже не хотят меня видеть- ну не видели же столько лет. Как я не хочу видеть тех, кто спрашивает “как жизнь?”.

Ну и в итоге. В итоге остаются дураки и дуры разбитые по группам, дрочеры и закомплексованные девки, и даже немолодые, ищущие своих принцев почему-то в онлайне. Вот они ведут активную жизнь, меняют раз в день, а то и в час свои статусы, рисуют сердечки и смайлики, дарят букетики и ставят сами себе “пятерочки” за фотографии.

Основное окно интерфейса одноклассников напомнило мне в последний день существования меня там, светофор, какая-то Ленок, поставила мне пять с плюсом за фотографию где я с кем-то из стафа Челси,  и прислала стихи с 23 февраля красным шрифтом размером 42, как будто мы вместе с ней работали во Всероссийском обществе слепых, но я ей за это подарил

и нажал кнопочку “Удалить”

Даже второе зло в котором сидит в данную минуту моя дочь с наушниками, Вконтакте, видится мне менее тупым в своих нынешних контекстах. Как сказал мне однажды, один умный не по годам мальчик 16 лет отроду: “Оттуда надо просто суметь выйти, я вот вышел, а в Интернете есть еще много интересного”.

Вышел и я. Но, мне уже не 16. Я же по вышеозвученным причинам, мог и не входить.

Дороти Миллс

Девочки-подростки внутри которых живет зло, это довольно старый и избитый ход  в современной литературе в стиле “мистика”. Мы все хорошо помним первый роман Стивена Кинга, за который он получил свой первый крупный гонорар. Это его “Кэрри”. Масса других вариантов именно с девочками, запоминающихся и не очень, с актами экзорцизма и без оных, все это предсказуемо и уже давно известно. Я даже про мальчиков молчу (Дэмиен в сериале “Омен”). Другой пример девочки-зла Садоко  из японского хоррора “Звонок”, одного из моих самых любимых фильмов подобного жанра.

“Ну, что там еще?” Вот примерно с такими мыслями я вставил двд-диск в проигрыватель.

И…просмотрел его весь не отрываясь с большим интересом. Прежде всего признаюсь, что производители фильма в лице стран Франция и Ирландия вызвали у меня сразу гораздо больший энтузиазм, чем если бы на коробке значились уже привычные США. Эти предпочтения я неоднократно выражал на страницах своего блога, поэтому сейчас их опущу. Но, это все еще было “до”. Что ж было “во время”?

Дороти Миллс подозревается в нападении на маленького ребенка. Действие происходит в ирландской деревне на острове. До суда к ней приезжают с материка психиатр Джейн, которая обнаруживает, что Дороти не отвечает за свои действия и страдает раздвоением личности, на самом деле по фильму “расчетверением личности”, если можно так выразиться. Здесь я сразу упомяну, что очень сильно выделяется блестящая актёрская работа ирландки Дженн Мюррей, по всей видимости настоящей (некрашенной, в смысле) альбиноски (на фото).
Это качественная работа с многими перевоплощениями главной героими, вместе с чередой чувств и душевных состояний ей испытываемых. В паре с Дороти и психиатр Джейн у которой тоже не все хорошо в личной жизни и которая потеряла своего маленького сына, то ли по недосмотру собственному, то ли еще по какой-то причине, которую я не углядел в повествовании. Она вроде бы налаживает контакт с больной, однако на ее пути внезапно возникают жители деревни, которые все состоят в Аум Сенрикё , в местной секте, и очень бы не хотели, чтобы чужак вмешивалась в их локальную жизнь на острове. Очень сильная и не американская концовка (слава режиссеру!) окончательно заставило меня убедиться в том, что я правильно выбрал фильм для просмотра. Предупрежу что, это не ужасы – это психологический  мистический триллер.

Умер Ян Арлазоров

На 62 году жизни после тяжелой болезни умер юморист Ян Арлазоров. Об этом ИТАР-ТАСС сообщил сегодня его друг Аркадий Арканов.

“Он был давно очень болен, я давно знал об этом, – сказал Арканов. – Арлазоров был человеком своеобразным, ни на кого непохожим, и эта непохожесть отразилась на его отношении к болезни. Он никого к себе не подпускал, не афишировал, что болен, никого не хотел напрягать своим недугом”.

Ян Арлазоров умер в Германии. Прощание с ним состоится в среду, 11 марта, в Москве. Гроб с телом покойного будет установлен в 11 часов утра в Государственном театре эстрады, где неоднократно выступал замечательный мастер юмора и сатиры. Похороны состоятся в этот же день на Востряковском кладбище. Об этом сообщили сегодня в ИТАР-ТАСС в дирекции Театра эстрады.

Печатников переулок

Сегодня, когда уже мною был опубликован материал о доме в Бобровом переулке, я, продолжая внимательно изучать источник, наткнулся на материал, не опубликовать который я просто не мог. Потому что, каждый москвич -мой ровесник, выросший в бульварном кольце, просто не может не знать пивную в Печатниковом переулке. Правда я, как довольно молодой представитель нашего города, застал только ее последние дни-это как раз, когда там были установлены автоматы. На розлив пиво там уже не продавали. Если не хватало денег. то всегда мог одолжить их здесь же. И пару монет на кружку настрелять можно было почти всегда. Я помню сам тесноватый зал пивной. в котором царил немысленный смрад. Помню как сам сидел с кем-то на ее ступенях, попивая пиво прямо из трехлитровой банки.

Я давно мечтал воспеть край, лежащий к северу от Рождественского бульвара, — сказочную череду Сретенских переулков. Хотя их архитектура, как принято говорить, «невыразительна и однообразна», а формальные достопримечательности фактически отсутствуют, эта страна производит чарующее впечатление, и путешествовать по ней можно хоть целую вечность. Пугала необъятность темы, но теперь у меня объявились провожатые, на этот раз — художник Олег Бурьян, в 70-80-е годы хорошо известный на Сретенке, бывшей своеобразным прибежищем интеллектуальной оппозиции. Мы решили начать издалека, от нависающего над Сретенским бульваром дома страхового общества «Россия». Олегова дружба со Сретенкой начиналась отсюда.

– Зимой 1980-го нас с друзьями переклинило протестовать против Афганистана, мы забрались на угловую башню, где висит старый часовой колокол, и устроили перезвон. В результате прибыла пожарная машина, поднялся к нам майор по лестнице. Двоих сняли, а я сижу, объясняю, что боюсь очень, без стакана никак не получится. Он крикнул вниз, и через минуту приполз наверх капитан, принес бутылку. Сели мы с ними на крыше, они и говорят: «Сынок, какая политика, ты ж из тюрьмы век не вылезешь!» В общем, сошлись на мелком хулиганстве — две недели с такими же раздолбаями у памятника Крупской снег чистил. Один как-то поставил лестницу, залез ей на шею да и уснул. Его не заметили и ушли вместе с лестницей. Только утром сняли — приморозился накрепко. Вот примерно с тех пор и началась моя дворницкая карьера.

Ведь дворник — это высокое мастерство, школа. Меня ломиком работать учил профессионал, театровед из Израиля. Да, тут публика была самая разная, но большей частью богема, цвет творческой интеллигенции со всего Союза, были и киргизы-графики, и оперные певцы из Осетии, и другие очарованные Москвой некоренные романтики. Жили в дворницких, потому что так по лимиту квартиру получить было проще. Заведовал всеми Александр Сергеевич Никитин, техник-смотритель с 1936 года, он был нашим Морозовым, истинным покровителем муз. Под его началом я скоро стал кочегаром в котельной, а это более высокая социальная ступень. Хотя и создает большую предрасположенность к алкоголизму, но зато с апреля до октября сплошное свободное время.

На первом этаже дома 21 в Печатниковом переулке жил Бурьян. Напротив его окон — разрыв между домами, с 8 до 8.30 в окошки светило солнце. «И с первыми лучами открывается пивная в соседней арке, и в тот же момент на подоконнике уже сидит какая-нибудь гадина с трехлитровой банкой, воняет луком и рассказывает анекдоты, а я угощусь, надену тапочки — и черным ходом на работу». Его котельная была прямо позади дома, она и сейчас там, называется ГК №112. А вот пивной уже нет, этот дом недавно снесли и отстроили заново. В народе ее называли «Татарской» — на Сретенке была большая диаспора. Эта точка была частью Великого пивного пути, в который также входили «Яма» на Дмитровке, поильник в Головине переулке и «Ловушка» на Цветном (там не было туалета, и отлить все бегали в соседний подъезд, где в засаде сидели дружинники). Вход в арку отмечал геральдический знак в виде сваренной из прутьев пивной кружки, украшенной мигающими огоньками. Сначала сгорели лампочки, потом иссяк розлив и появились двадцатикопеечные автопоилки и приносимые в карманах молочные пакеты вместо кружек. Здесь тоже хватало разной богемы — в теремке, стоявшем на крыше дома, жил полоумный поэт, исписавший пол-Москвы загадочным советом «Рожайте детей в январе» (я очень хорошо помню эти надписи на всех стенах в нашем районе. Примечание Л.Алеева). В соседнем доме проживал Владимир Орлов, автор знаменитой книги «Альтист Данилов». А прямо над поилкой жил странно погибший Витя Пупок, один из последних героев старой Сретенки. Это была странная фрейдистская драма: он всю жизнь прожил вдвоем с мамой, вместе спивались и даже спали в одной кровати. Привязанность была столь глубокая, что, после того как Витину матушку на Сретенке сбила машина, он протянул всего неделю. Взял и выпал из окна — ровно на ту пивную, которая его погубила.

Для этих замечательных людей пиво было важным, но лишь дополнительным стимулятором к духовно-творческому общению. Ибо искусство проникало во все сферы Сретенского быта: здесь даже участковый искренне гордился тем, что однажды стоял в оцеплении глазуновской выставки. А стало быть, и переулки, и дворы расцветали отрадными приметами подлинного народного творчества. Вот, например, деталь из более ранних времен: над входом в подъезд дома 22 в Печатниковом — неожиданный барельеф с профилем вождя трудящихся. Местные жители рассказывают вполне правдоподобную версию его происхождения: в 1924-м шел ремонт дома, по ходу которого рабочих постигла страшная весть о кончине. Руководствуясь творческим порывом, они приколотили на стенку это скромное изваяние, которое, таким образом, стало первым московским памятником Ленину.

Позади того же дома можно найти замечательный гараж, вдохновенно украшенный чеканным гербом РСФСР, а во дворе дома 16 — гараж из старых лифтовых дверей и вход в бомбоубежище, решенный в форме трехнефной базилики. К дому 19 примыкает одна из последних оставшихся мастерских, хозяин которой окопался на славу: прирезал к дому скверик, в котором летом разводит кур, пристроил террасу, говорят, внутри навертел даже нечто вроде бассейна. А раньше у него вместо курей было иное хобби: коллекционировал ржавые черные «волги», наваливал их позади двора в несколько рядов штабелями. Но самым колоритным был двор дома 14, на месте которого теперь озаборенный пустырь. Продолжает свидетель Бурьян:

– В этом доме жил большой человек, парикмахер Большого театра, и все почему-то думали, что он тут клад спрятал. А мы во дворе устроили такую собственную летнюю веранду среди роз, навесик с гамаком, летом можно было спать на улице. Потом подвели туда свет, телефон, потом в кустах как-то тыквы сами выросли, и еще завели козочку — ходили с ней гулять на бульвар, как с собачкой. Жила она на черной лестнице, и там же с ней жила лошадь. Она была на убой приготовлена, детишки ее украли и привели к нам, и она тут жила. Ее часто телевидение снимать приезжало, даже заграничное.

Теперь почти никого не осталось. Олег перебрался в Марьину Рощу, лошадь живет в Хотькове, возит туристов от станции до Абрамцевского музея, а всех остальных, включая многочисленных татар и первую московскую женщину-таксиста, знаменитую бабу Зою по кличке Оставь Допить, дружно отселили в Митино, где они, возможно, по-прежнему калдыряют вместе, только теперь не дворами, а подъездами.

А мы выходим к тому месту, где Печатников переулок ломается и резко уходит вниз, к Трубной улице. И здесь у меня каждый раз захватывает дух, а сегодня особенно, но об этом — отдельно.

Дом страхового общества “Россия”

В XVIII столетии на этом месте был так называемый старый почтамт, или двор, где почтальоны живут. Но со временем тех почтальонов перевели в гораздо более удобное строение на улице Мясницкой, дом 4 Здесь же обосновалась панорама под названием Царь-град, а затем Театр общедоступных и народных представлений Скоморох. Он был до такой степени народным, что приходилось укреплять на стенах пояснительные надписи С места на место не переходить: отовсюду видно хорошо. Или Бис означает повторить.

В начале прошлого столетия еще не существовало понятий бизнес-класс и элита применительно к жилой недвижимости. Но, само собой разумеется, по-настоящему фешенебельными считались собственные особняки. Квартиры, даже самые шикарные, котировались рангом ниже. Но с начала века, когда началось бурное строительство доходных домов, среди них выделились самые дорогие, которые можно условно считать бизнес-классом. Самым престижным был, несомненно, дом страхового общества Россия на Сретенском бульваре, построенный в 1902 году по проекту архитектора Н. Проскурина.

Со строительством спешили, поэтому не обошлось без жертв. В 1901 году газета Московский листок сообщала: В строящемся доме страхового общества Россия, на проезде Сретенского бульвара, рабочие с третьего этажа спускали по канату деревянный бак. Канат был прикреплен к оконной перекладине, которая не выдержала тяжести и, сорвавшись, придавила рабочего, крестьянина Петра Безина, получившего ушибы всего тела и перелом правой руки. Пострадавшего отвезли в Старо-Екатерининскую больницу.

Но в 1899 году закрылся и театр: страховое общество Россия, одно из самых богатых в государстве, решило строить тут доходный дом. Да не простой, а роскошный, для самых шикарных жильцов. Здесь, например, в подвале оборудовали одну из первых в городе электростанций.

Этот дом просто не может не обратить на себя внимания. Каждый пешеход, за редким, совершенно непонятным исключением, проходя мимо, размечтается: дескать, а вот бы я в этом доме жил. Принимал бы тут гостей, а после провожал их к метро Тургеневская, теплым летом мы прогуливались к станциям подальше, а к полуночи я возвращался домой, включал свет в этом окне, ставил чайник, выходил на балкон, на свой балкон, стоял и смотрел на редких поздних пешеходов, куда-то торопящихся Бобровым переулком. А придя домой, иной из них раскрыл бы старенький путеводитель по Москве и прочитал: Следующий квартал занимают два огромных жилых корпуса, построенных в 1899-1902 годах для общества Россия одной из крупнейших страховых компаний, которая часть своих миллионных доходов вкладывала в строительство и эксплуатацию многоквартирных, хорошо оборудованных домов. Квартиры в этих домах были крайне дороги снимали их только очень состоятельные люди. Автор проекта архитектор Н. М. Проскурин придал зданию черты позднего итальянского ренессанса. Знаменитый французский архитектор Ле Корбюзье считал этот дом самым красивым в Москве. Прекрасная решетка между корпусами сделана по рисунку О. Дессина.

Однако это обстоятельство не образумило заказчиков. Темп стройки не замедлили. И в результате спустя год здание стали заселять.

Впрочем, в том же Наркомпросе происходили не только вечера поэта Брюсова и ничегонеделание писателя Булгакова. Тут, например, склочничали жены Горького и Каменева (обе рвались руководить театральным отделом).

Впрочем, история этого дома не ограничивается изложенными сведениями. Тут гостил художник Репин (он писал портрет доктора Лызина, какого-то счастливого здешнего квартиранта). В квартире номер 85 было правление Футбольной лиги. А после революции в доме России разместился Наркомпрос, которым заправляла сама Крупская, и к ней ходили на поклон столичные интеллигенты. Кстати, одно из подразделений Наркомпроса (под названием Лито) описано Булгаковым в Записках на манжетах. Делать там было абсолютно нечего, там совершенно не платили денег, и оно совсем не походило на государственное учреждение: Плетеный дачный стул. Пустой деревянный стол. Раскрытый шкаф. Маленький столик кверху ножками в углу. И два человека. Вскоре после поступления в Лито Булгакова уволили оттуда. За расформированием.
Лито ничего не печатает, но все покупает, надоумил ее Ходасевич. Именно здесь, в Лито, отвергли первый, собранный уже при новой власти, сборник цветаевских стихов. Александра же Толстая, дочь Льва Николаевича, вспоминала о реальном, а не выдуманном самоубийстве: некий Павел, секретарь замнаркома Эпштейна, поначалу поразил ее своими рисковыми для госучреждений фразами: Эх, этот бюрократизм! Тоже коммунистами себя величают. Доклады, приемы, а люди? Какое им до них дело? Карьеризм, генеральство, формализм, ничего не видят, да и не хотят видеть, что делается вокруг беднота, недовольство презрение к человеку. Что они для народа сделали? Одну буржуазию уничтожили, а народили новую буржуазию. Вскоре после этого товарищ Павел застрелился.

Однако поэтессе ничего не заплатили. И только через год вручили рецензию коллеги Брюсова: Стихи М. Цветаевой, как не напечатанные своевременно и не отражающие соответственной современности, бесполезны.

Впрочем, дом все-таки оставался зданием жилым. Тут обитали большей частью привилегированные интеллигенты академик Ферсман, химик Курнаков, актер Хмелев, исследователь-офтальмолог Авербах и многие другие официально признанные гении Советского Союза.

Здесь же располагалось Главное артиллерийское управление Красной армии, куда однажды заглянул сам Ленин. Это произошло в 1920 году. Ленин пришел сюда с Максимом Горьким, чтобы осмотреть новый прибор для корректирования стрельбы по вражеским аэропланам. Горький затем вспоминал: В сумрачной комнате вокруг стола, на котором стоял аппарат, собралось человек семь хмурых генералов, все седые, усатые старики, ученые люди. Среди них скромная штатская фигура Ленина как-то потерялась, стала незаметной. Изобретатель начал объяснять конструкцию аппарата. Ленин послушал его минуты две, три, одобрительно сказал: Гм-гм! начал спрашивать изобретателя так же свободно, как будто экзаменовал его по вопросам политики.

А в конце 40-х в доме открылся первый московский пункт проката. Словом, этот дом был первенцем не только в отношении электричества.

До войны тут жила героиня Наташа Ковшова. Впрочем, тогда она была обычной школьницей, которой посчастливилось жить в доме страхового общества Россия.

С начала 90-х у дома Россия началась совсем другая жизнь. Расселением жильцов занялись уже не госорганы, а риэлтеры. Дом был настолько популярен у новых русских, что в 1994-1995 годах цена расселения доходила до $2000 за квадратный метр вдвое выше обычной стоимости квартир в центре города. В то время в Москве еще практически не было элитного домостроения и расселение коммуналки оставалось единственным способом приобрести большую квартиру. А на первичном рынке даже стометровую квартиру найти было нелегко.

Понятно, что со временем большая часть квартир превратилась в коммуналки. Причем не только из-за уплотнительной политики властей, а и естественным образом: люди разводились, женились, в квартирах площадью более 200 м жили несколько поколений, при этом не всегда родственников. Некоторым еще в советское время давали отдельные квартиры.
Одна из жительниц дома при переезде прихватила с собой облицовку старинного камина. Причем сделала это скорее на память и на тот случай, если когда-нибудь у нее появится дача. Куски керамики так и провалялись в кладовке до перестроечных лет. А тут вдруг к ней в гости приехала приятельница-американка. Случайно увидела облицовку камина и упросила продать. Только, ты извини, я вряд ли смогу дать тебе реальную стоимость. Я могу заплатить только $200 Женщина открыла рот от удивления. В конце 80-х это были огромные деньги, а она считала, что облицовка не стоит вообще ничего. Так дом богачей помог материально своей бывшей жительнице.

Когда же началось массовое элитное строительство, популярность знаменитого, но старого дома пошла на убыль. Только смешанных бетонно-деревянных перекрытий было достаточно, чтобы вывести его из разряда элитных. И сейчас, наверное, правильнее отнести его опять-таки к бизнес-классу: в столице множество новых домов классом выше. Вот только чтобы обрести исторический ореол, им понадобится добрая сотня лет.

В доме Россия тогда начали делать ремонты, которые правильно было бы назвать реконструкцией с полной заменой стен, карнизов, полов и потолков. Появились стометровые гостиные и ванные площадью 25 кв. м. Продавались квартиры попарно, то есть целыми этажами. В середине 90-х была продана отремонтированная по высшему разряду квартира площадью 250 м по немыслимой цене 1 млн. $

Этот дом мимо которого я часто прохожу-является моим любимым московским домом.
Ссылка на источник