Я обслуживал английского короля

Если вы незаконнорожденный, низкорослый, как Чаплин и Китон вместе взятые, худенький рыжеватый чех по фамилии Дите (по-русски – Дитя), зовут вас Ян (по-русски – Ванька), если вы не имеете ни кола ни двора, зато, как в таких случаях обычно и бывает, честолюбивы и пронырливы, а на дворе конец второго тысячелетия, то бишь 30-е годы ХХ века, тогда путь вашего литературного предка, Йозефа Швейка, не для вас, но хотите вы того или нет, а в какой-то мере непременно его повторите. К тому же и очередная мировая война не преминет вам подвернуться.

Тем не менее карьера бравого солдата и денщика, как уже было сказано, не для вас, и ваша пикареска будет строиться на плутнях в системе общественного питания. Сначала вы станете облапошивать проезжающих на вокзалах, потом один из таких облапошенных, восхитившись вашей удалой наглостью, пристроит вас в скромный ресторанчик, откуда вы переберетесь в столичный отель, а позже, пользуясь послевоенным кавардаком, и купите его, и будете, слегка обалдев от собственной состоятельности, обклеивать стены порядком обесцененными крупными купюрами, таким образом, достигнув потолка вашей карьеры. И – с приходом коммунистов к власти – загремите оттуда вниз, в ничтожество, в тюрьму, на пятнадцать лет. И выйдете оттуда еще крепким стариком, и все будет уже в прошлом, а в настоящем и будущем – возвращение туда, откуда вы, собственно, начинали свой путь, туда, где ни кола ни двора, а один социализм, то есть заброшенная хибара в лесу для проживания и требующая перманентного ремонта железная дорога – для работы, к которой вы – освободившийся гражданин свободной страны – и будете, как тот Сизиф, от зари до зари тачками подвозить вами же и надробленный щебень. Классическая финита модерна – постмодерн: Гашек оборачивается Кафкой, ведь мы, как известно, и рождены, чтоб Кафку сделать былью.

Такова история, рассказанная в диссидентском романе чешского писателя Богумила Грабала (1914 – 1997) “Я обслуживал английского короля” и в его экранизации, осуществленной Иржи Менцелем. Оба они – и писатель, и режиссер – очень большие мастера своего дела, можно сказать, классики. Вероятно, именно этим и объясняется то обстоятельство, что в российском прокате и на лицензионных дисках появился наконец-то чешский фильм, коих мы не видели уже лет двадцать, если, конечно, не считать картин Милоша Формана, который, в сущности, давно американец и вообще гражданин мира. Нет, изредка что-то мелькает на канале “Культура” – старые ленты Веры Хитиловой и, кажется, Марты Месарош, но и только. И вот – новый фильм Менцеля, между прочим, снявшего ранее “оскароносные” “Поезда под особым наблюдением” и другие ленты по книгам того же Грабала, Ванчуры, а кроме того, экранизировавшего “Чонкина” Владимира Войновича. И уж что-что, а отсутствие у российского зрителя возможности посмотреть эту работу чешского классика в высшей степени удивительно!..

Но вернемся к плутням внучатого племянника Йозефа Швейка, который ведь не только умел крутиться и вертеться, а, как в песне поется, “еще любил он женщин, и знал у них успех” (что, между прочим, вовсе не странно и не удивительно, ибо женская натура особо чувствительна к умелому подходу малорослых опытных соблазнителей), умело облапошивал разгулявшихся купчин, мотал на ус все, что можно намотать на него в общении с профессионалами ресторанного бизнеса, а также испытывал на прочность недостаточно подгулявших буржуа, незаметно роняя на пол пригоршню мелочи и забавляясь, глядя, как благочестивые леди и пузатые джентльмены забираются на карачках под столы, чтобы даром нажить копейку. В общем, типичный пикаро, прошедший, как разогретый нож сквозь кусок масла, через все социальные слои Чехословакии 30-х, сумевший перед самой войной окрутить немку, жениться на ней, не поперхнувшись выдержать презрительное молчание ранее благоволивших ему коллег, опять же не поперхнувшись работать под немцами, но все-таки не на немцев, а, конечно же, как и всегда, на себя, зачать ребенка (в фильме, правда, таковой не показан, но в романе фигурирует) под туманно-пристальным взором фюрера, висящего в раме на стене жениной спальни – так и хочется сказать: как икона в красном углу, выжить под бомбежкой наступающей Красной Армии, заодно ограбив не сумевшую выжить жену-немку…

Стоп-стоп-стоп, зачем я все это рассказываю, ведь, как хорошо известно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать? Да затем и рассказываю, чтоб вы, читатель, обязательно, всенепременно посмотрели этот фильм. Верите ли, с самых первых кадров ты понимаешь, что перед тобой не просто мастерство, не просто изящное цитирование, к примеру, старинных картин Чаплина и Китона – а высокое искусство, подлинное искусство кино, всем искусствам созвучное и ни на что не похожее. Я, честно говоря, очень давно не видел ничего подобного, не видел такого насыщенного, столь о многом говорящего, символического кадра, такой дымчатой акварели, в которой поданы воспоминания героя о лихой юности, контрастно противопоставленные тяжеловесной, как бы маслом написанной старости его, когда уж не нужны ни женщины, ни проказы, ни даже те миллионы, что плыли ему в руки, да не задержались надолго.

Зато не выскользнет из его плутовской, Швейковой, из крепкой Ванькиной его ладони кружка доброго чешского пива – и она, ей Богу, стоит тех миллионов, что обесценены историей, войнами и всеми и всяческими тираниями. Не выскользнет до самой смерти, а может, и после нее, ибо истинный плут бессмертен, как и тот сыск, что поспешает за ним, не отставая на самых крутых поворотах вечности.

Тут бы и закончить сказочку, да нельзя не сказать хоть двух слов о великолепной актерской работе болгарина Ивана Барнева, играющего молодого Дите не просто под Китона, а с подлинным блеском в глазах. Да ведь и просто сыграть под Китона, до упаду смешного в своей непреходящей серьезности, в гордыне маленького человечка, поправшего своей удалью всю на свете достоевщину, а заодно потеснившего, пусть ненадолго, страшно сказать, и самого Чарли, – даже, говорю, просто сыграть под Китона – уже подвиг. А тут – с блеском в глазах!.. Дорогого стоит.

И пусть людям моего поколения и воспитания как-то не по себе становится, когда над святой темой Второй мировой кто-то смеется так же, как смеялись ранее талантливые авторы и над темой Первой мировой, пусть кого-то это может и покоробить, все равно посмотреть фильм Менцеля надо обязательно хотя бы потому, что классику надо знать, тем более классику, рождающуюся на наших глазах.

контрактная сборка электроники и пайка плат
продажа пеноблоков
москва манипулятор
доставка цветов и букетов

Ролан закрыт

Был немного шокирован происходящим во дворе моего дома. Передавали в новостях, дублирую информацию с Кинопоиска:

Десятого февраля здание на Чистопрудном бульваре, принадлежащее Фонду имени актера Ролана Быкова, в котором также, что в первую очередь важно для рядовых кинозрителей города, арендовал помещение и кинотеатр «Ролан», было опечатано судебными приставами по требованию арбитражного суда Москвы. Деятельность кинотеатра, празднующего в этом году десятилетие, приостановлена.

Причиной этому послужил иск Росимущества, доказавшего в суде, что более 90 процентов площади, сдавалось сторонним организациям, не имеющим отношения к фонду — банкам, ресторанам, туристическим фирмам и так далее. Кинотеатр, входящий в сеть «Пять звезд», тоже числился среди арендаторов.

Таким образом, по мнению Росимущества, здание использовалось ненадлежащим образом: «Фонд, получив имущественный комплекс в безвозмездное пользование, в нарушение действующего законодательства сдает помещения в аренду сторонним организациям, а денежные средства за использование федерального недвижимого имущества поступают на расчетный счет Фонда, а не в федеральный бюджет. Только за последние три года федеральный бюджет недополучил в качестве арендной платы за пользование федеральным имуществом свыше одного миллиарда рублей», — поясняют свои действия представители Росимущества. Директор фонда Георгий Пажи объясняет наличие сторонних арендаторов тем фактом, что помощь государства организации не оказывалась, и таким способом фонд пытался окупить все затраты на содержание зданий.

Пока же никто из работников фонда не смог попасть внутрь здания. Не впустили приставы и посетителей кинотеатра, пришедших на утренние сеансы. Продюсер и глава группы компаний «Парадиз», в сеть которой также входит «Ролан», Геворг Нерсисян надеется, что кинотеатр не выселят, но, насколько сейчас известно, исключение не будет сделано ни для одного арендатора.

Фонд занимает сразу четыре здания общей площадью более 10 тысяч квадратных метров. В 1989 году комплекс зданий был передан Всесоюзному центру кино и телевидения для детей и юношества под руководством Ролана Быкова. В 1992 году указом президента РФ Бориса Ельцина передан уже Фонду Ролана Быкова, а еще через несколько лет организацией был оформлен договор с Госкомимуществом о предоставлении здании в безвозмездное пользование до 2044 года. Кинотеатр «Ролан» построили в 1999 году.

Что до офисов, то мне все равно. Вот кинотеатр в который я зачастую ходил был удобен и недорог.

Вики Кристина Барселона

Две молодые американки – шальная блондинка Вики (С. Йоханссон) и собирающаяся замуж, вся из себя правильная такая брюнетка Кристина (Р. Холл) отправляются на летний отдых в славный испанский город Барселону. Ну, чтоб оттянуться на пляжах, виды посмотреть и все такое: нынче это модно в Америке – проводить отпуск в Европе. В первый же вечер, в кабаке, где они скромно так попивают себе коктейли, их снимает красавец-мужчина, художник-абстракционист по имени, конечно же, Хуан Антонио, коего за отсутствием настоящего Антонио – Бандерса играет Бардем. Хоть и не Хуан, но тоже ничего – Хавьер.

- Девчонки, – говорит он им, вальяжно подвалив к столику, – не хотите ли вместе со мной принять горизонтальное положение в моем родном старинном городке, что в двух шагах от Барсы, примерно как Бологое от Питера… Что, не были в Бологом? Ну и не надо, полуголых девок там и без вас навалом… Или как Бердск от Новосибирска. Вы и в Бердске не были?!. Ну тогда вам непременно надо поехать со мной в мой родной городок, посмотреть средневековые виды и принять горизонтальное положение, впрочем, я и в вертикальном тоже хорош, никто не жаловался, а бывшая жена именно так и предпочитала. Я ведь ее очень люблю, бывшую жену, но она сошла с ума и все такое, в общем, собирайтесь, дорогой расскажу.

Потупив головку, темпераментная блондинка Вики жует губки в предвкушении нового путешествия, обещающего полный улет в горизонталь, правильная же брюнетка Кристина отвечает зарвавшемуся нахалу примерно так:

- Оно бы, – говорит, – может, и интересно в вашем, дядя, бердском Бологом – виды там средневековые, замки замшелые с привидениями и все такое, но я уже почти замужем, жених мой – денежный мешок, к тому же хорош собой, а сама я, – говорит, – девушка честная, строгих правил, живу только с ним, а больше ни с кем, так что, я бы, конечно, хотела поехать, но, сами понимаете, ни в горизонталь, ни в вертикаль с вами, несмотря на всю вашу, дяденька, мужскую красоту, художественный талант и несчастную человеческую судьбу, образовавшуюся из-за разбитой личной жизни, ни ложиться, ни вставать не стану, чтоб не разбить свою личную жизнь с любимым и богатом мужчиной. А ты, Вики, тоже так думаешь?

- А я, – говорит Вики, – думаю, что я поеду в это самое Бологое с этим самым господином, если, конечно, ему одной меня будет достаточно, потому что богатого жениха у меня все равно нет и пока не предвидится, а молодость и море с чайками да не где-нибудь в Гонолуле, а в самой сердцевине, понимаешь ли, оплота католицизма, может, бывает раз в жизни. Пойдем, Хуан Антонио, вот она я, готовая хоть к горизонтали, а хоть и к вертикали!

Вот примерно так, читатель, завязывается эта обыкновенная, чтоб не сказать – банальная история, которую мы миллион раз видели в латиноамериканских сериалах и голливудских фильмах. Она и остается обыкновенной до самого конца. Она так и балансирует на грани с пошлятиной до последнего кадра, поскольку, как вы понимаете, по причинам, от нее не зависящим, шальной Вике сначала не удается принять с Хуаном Антонио совместное горизонтальное положение, в то время как, оставшись одна, сильно правильная Кристина тут же и пожалела о своей строгой неприступности, искусала губки и – эх-ма, однова живем! – рванула вослед подруге. И вот, значит, пока блондинка Вики, вместо того, чтобы радостно вступать и в горизонталь, и в вертикаль с красавцем Хуаном, этим, как его, Антонио, валяется на раскладушке с расстройством желудка, художника ублажает брюнетка Кристина.

Ну а поутру, как говаривал Василий Макарович Шукшин, они проснулись. И Кристина отправляется раскаиваться, чего-то там лепеча в мобильник обеспокоенному жениху, а Вики наконец выходит из пике в правильную горизонталь.

Если вы думаете, что это все, значит невнимательно читаете. История, которую, между прочим, не только показывают, но и рассказывают с помощью закадрового авторского голоса, будет балансировать на грани с пошлятиной до последнего кадра. И не упадет в нее, пожалуй, именно из-за этого авторского голоса, иронично предваряющего все происходящее или подразумеваемое на экране. Происходить же и подразумеваться будет следующее: Кристина станет испытывать одновременно муки любви к Хуану Антонио, ревнуя его к Вики, и муки совести, жалея жениха и всю ту жизнь, которую она напредставляла себе еще до поездки в Барселону. Ну а Вики будет жить с художником, от скуки фотографируя все подряд, очевидно столь же “гениально”, сколь Хуан Антонио живописует, не ожидая вдохновения и даже не прибегая к кисти, а просто расплескивая пятерней краски из ведра по безразмерному холсту. Все это, понятное дело до поры, пока к брюнетке не нагрянет жених, а к счастливой паре – бывшая жена, тоже, конечно, талантливая живописка (или, может, живописица – не знаю, как правильно сказать) и фотографичка. Натурально, Пенелопа Крус. А это примерно то же, что фольклорный Ржевский, который приехал в полк, когда там все уже было выпито, и именно тогда-то и началась настоящая пьянка.

Надеюсь, вам, читатель, не надо объяснять, что среди всех дамочек, здесь собравшихся, госпожа Пенелопа Крус не только наиболее талантлива, но и наиболее темпераментна?.. Хорошо, тогда, стало быть, вы понимаете, что появление ее кончиться могло либо смертоубийством, либо… Ах, мы живем в постмодернистские и политкорректные времена истечения клюквенным соком! Ну зачем кого-то убивать в такой и без того душераздирающей истории? Никто никого не убьет, Господь с вами, напротив, Хуан Антонио наконец-то получит то, чего всегда хотел – горизонталь втроем, разве что вместо Кристины рядом с ним и Вики уляжется Пенелопа, э-э, пардон, Мария Елена – кажется, так зовут героиню Пенелопы Крус. Ну и, согласно законам логики, затем в совместной горизонтали останутся только Вики и Мария Елена, отправив бедного художника исправлять недостатки в серии новых картин…

Честное слово, я бы вряд ли смог до конца досмотреть эту лабуду, даже невзирая на участие в ней стольких кинозвезд, даже невзирая и на то, что ее снимал сам Вуди Аллен. Я и порывался несколько раз плюнуть и уйти. И все же что-то меня удерживало. Что? Сообразил я не сразу, но сообразил-таки. Меня удерживал закадровый текст, ехидно-лирический, до ужаса мирный и как бы ко всему равнодушный. Ну, вот поехали девчонки в Барселону, ну и хорошо. Красивый город, другая жизнь, такое же бескультурье. Ну, вот переспали с красавчиком Хуаном, как его, Антонио, ну вот, теперь спят и с его женой тоже, Еленой, или Марией, ну и ладненько, ну и что ж тут плохого-то, никто же никого не зарезал, да? Не зарезал. И не застрелил. Кристину только жаль, конечно, мучается, бедняжка, ну, что ж, каждый сам выбирает свою дорогу, тем более что ничего ведь серьезного-то не произошло, вот и женишок ее приехал, с Хуаном Антонио познакомился-поручковался… Да что там, ну переспали, ну с кем не бывает, ну выхватила темпераментная Елена эта, Мария пистолет из сумочки, ну, попалила по окнам, ну, так не нищенствуем же, заменим завтра стекла, чего там, с кем не бывает…

Пора, однако, закругляться. Если вы, читатель, еще не поняли, про что кино, сформулирую. Кино про свободу ездить по миру и ни черта не видеть, поскольку мало кто смотрит туда, куда надо. Иными словами, кино про свободу либертинажа, промискуитета, богемы, коммуны, или, еще точнее, кино про политическую корректность по отношению к либертинажу, богеме, коммуне, промискуитету, которая (свобода) смешна и бесплодна, поскольку совершенно свободный в этом смысле человек ни на что серьезное не способен: ни на любовь, ни на творчество, ни, наконец, даже и на личное счастье, ведь одно и то же счастье через пару недель наскучивает, а через месяц остобрыдливает так, что хоть матушку-репку пой.

Короче говоря, старик Вуди Аллен хоть и забросил анекдоты про нью-йоркских местечковых евреев, на которых сделал себе имя в искусстве, хоть и перешел на рассказы, казалось бы, мало чем отличающиеся от того, что рассказывают все кому не лень, продолжает, однако же, делать такое кино, которое всем этим прочим и не снилось. И ведь не сказать, чтоб в его “Вике Кристине Барселоне” что-нибудь особенное предложили нашему вниманию Йоханссон, или Бардем, или даже и Пенелопа! Нет, они тут просто на месте – примерно так же, как на месте барселонский собор Саграда.

Посмотрите!

магазин и доставка цветов
услуги адвоката
манипулятор на заказ